don_bass_99 (don_bass_99) wrote,
don_bass_99
don_bass_99

ЗА ЧТО ВОЕВАТЬ УКРАИНЦАМ?

Оригинал взят у don_bass_99 в ЗА ЧТО ВОЕВАТЬ УКРАИНЦАМ?
uHrPd4NH1w_6460355_12978915

Украинская пропаганда сейчас активно зазывает добровольцев в ряды армии и просит помочь деньгами военнослужащим, находящимся на Донбассе. Военкоматы рассылают повестки призывникам. Мало кто из современных украинцев, откликающихся на призывы пропагандистов и повестки военкоматов знает изречение Августа Стриндберга: «Когда государство начинает убивать, оно всегда называет себя Родиной». Низок нынче образовательный уровень украинцев. Прежде чем требовать граждан рисковать своей жизнью украинское государство должно было им что-то дать. Люди должны понимать, за что они лезут под пули. Мне почти что тридцать лет. В первый класс я пошел уже в независимой Украине в 1992 году и хорошо помню все вехи становления государства. Настало время оглянуться назад и вспомнить, что нам детям независимой Украины дало государство.

Среднее образование было лишь номинально бесплатным. Учителя постоянно требовали с наших родителей деньги «на нужды класса». Оно и понятно – в девяностые им порой по полгода государство не выплачивало зарплату. Начиная с пятого класса большинство учебников приходилось покупать самим – пополнение фондов школьной библиотеки толком не финансировалось. Я помню, как одноклассницы несколько раз падали на уроках в голодные обмороки. Русскую классику мы мельком проходили на уроке «Зарубежная литература», зато виршами Шевченко нас насиловали целое полугодие, заставляя учить по два стиха еженедельно. Начиная с седьмого класса учителя специально занижали оценки детям более обеспеченных родителей.

Делалось это с той целью, чтобы успеваемость они могли повысить на факультативных занятиях по расценке десять долларов за урок – немалые деньги для конца девяностых. В спортивных залах инвентаря толком не было. Мы покупали вскладчину резиновый мяч и играли на асфальтовых площадках.

Уроки зимой в неотапливаемых классах были нормой. Я никогда не забуду, как в феврале в одиннадцатом классе промерз на уроке, проводимом в помещении, где было всего восемь градусов тепла (на стенке висел термометр), а потом стал жертвой плановой бюрократии. В школу пришли деляги из наркодиспансера с планом по постановке на учёт. Мой озноб после урока в холодном классе они квалифицировали как наркотическое опьянение. Свой диагноз они аргументировали тем, что отчим моего соседа по парте имел две судимости. Выпускной нас заставили проводить в ужасном кафе, совладельцем которого был муж директора школы.

Поступление в институт на бюджет повсеместно оплачивалось родителями. Медалистов и льготников отправляли восвояси из приёмных комиссий под любыми предлогами. Продажа бюджетных мест всегда была золотой кормушкой для ректоров. Первая стипендия была семнадцать гривен и за пять лет обучения выросла до ста. Самые интересные лекции были у бабушек, начинавших преподавательскую деятельность еще при Сталине. Молодые лекторы мало чего рассказывали и чаще всего лишь озвучивали список специальной литературы, с которой необходимо ознакомиться. В девятнадцать лет после занятий я ехал в городскую библиотеку, ксерокопировал там нужные материалы, а потом отправлялся на другой конец города в наркодиспансер, чтобы меня там сняли с учёта. Два месяца я сдавал анализы и отмечался на лекциях о вреде наркотиков, сидя рядом с иссушенными героином торчками. Работники наркодиспансера открыто намекали на взятку, но я им ничего не дал. В итоге сняли меня с учёта безо всякой мзды.

Самым запоминающимся фарсом было после окончания бакалавриата поступление в магистратуру. Девяносто бюджетных мест, шестьдесят четыре заявления на приём. Недобор. И при этом всех тащат к ректору, который требует оказать институту «благотворительную помощь» в размере трехсот долларов. Я, конечно, не пошел и меня зачислили без денег. А потом бабушки ушли на пенсию, и занятия стали проводиться лишь на бумаге. Лекций фактически не было, но они записывались старостами в журнале. Началось тотальное вымогательство. Перед защитой диплома староста потребовала со всех по пятьдесят долларов «на стол комиссии» – я принципиально отказался. В итоге меня, имевшего средний балл 4,82, демонстративно завалили на защите, но мне это уже было безразлично. Я понимал, что не хочу жить на Украине и диплом мне не пригодится. Через год я все-таки получил диплом. Вымогали еще деньги за саму корочку. Мол, учились на бюджете и обязаны несколько лет отработать на государство, но я вырвал пластиковый диплом и вкладыш к нему, никому ничего не дав.

Это я еще относительно здоровый и практически не соприкасался с украинской медициной. Это мне повезло, что у меня была отсрочка от армии на законных основаниях. Это я хорошо себя вел и сталкивался лишь с бездействием милиции. Например когда вылетел через лобовое стекло из маршрутки, столкнувшейся с трамваем и ко мне лежащему на асфальте подлетели криминального вида представители транспортной компании и прямо на глазах милиции силой требовали подписать бумагу что я не имею претензий к перевозчику. Милиция делала вид, что ничего не происходит. Пришлось подписать. Я мог бы привести еще сотни фактов бюрократического произвола, случавшихся с моими товарищами, но ограничусь лишь своей биографией. О бесплатном жилье от государства говорить не приходится.

Моему поколению украинцев государство ничего не дало – ни среднего образования, ни высшего, ни уверенности в будущем, ни гарантии соблюдения элементарных человеческих прав. Нам ничего не дали, но выкачивали деньги с нас и наших родителей везде где только можно. Все государственные институции в Украине служат лишь для обогащения работающих там чиновников. За что нам воевать?! За фабрики Порошенко и заводы Коломойского?! За геральдику, за которой ничего нет?! За флаг, герб и гимн рисковать жизнью не будет даже самый последний сельский простофиля. Государству сначала надо было что-то дать гражданам, а потом уже требовать от них патриотизма, мужества и самоотверженности! Украинское государство за двадцать три года существования показало свою полную несостоятельность.

Некоторые мои российские ровесники уже во второй раз стали родителями, обдумывают как распорядиться «Материнским капиталом» и играют с детьми на современных благоустроенных спортивных площадках возле школ, а нам, украинцам, приходится выживать и выкручиваться, чтобы не попасть под призыв и не золотить руку военкому. Все самое ценное в Украине (теплый климат, плодородный чернозем, вареники с вишней) не зависит от государственного устройства, так что воевать нам совершенно не за что.



Дезертирам с Украины в России дадут льготы

В Госдуме готовы обеспечить военнослужащим нацгвардии, попросившим убежища в России, государственную поддержку и особый статус

Зампред комитета Госдумы по науке и наукоемким технологиям Михаил Дегтярев (ЛДПР) готовит законопроект о внесении изменений в федеральный закон «О беженцах». Поправки направлены на внесение в законодательство регламента приема в стране военнослужащих иностранных регулярных армий, попросивших убежища на территории РФ по причине несогласия с политикой собственного правительства и считающих отдаваемые им приказы не сопоставимыми с их моральными принципами. Во многом новые нормы закона будут направлены на поддержку военнослужащих соседней Украины, которые уже не раз отказывались выполнять приказы, угрожающие мирному населению.

Законодатель предлагает установить четкую процедуру проверки перешедших на территорию России военнослужащих на причастность к преступлениям против мирного населения. При отсутствии информации о преступлениях против мирного населения и желании военнослужащего остаться на территории РФ депутат предлагает наделить его правами большими, чем обычных беженцев.

В частности, предлагается предоставить таким лицам право выбора региона для проживания, право на получение финансовой поддержки при аренде жилья, право на государственную оплату переобучения или получения высшего образования на территории России, на государственную поддержку при поиске первого места работы, на защиту от возможного преследования, в том числе на смену имени и фамилии без дополнительных оснований.

— Законодательное декларирование прав военных позволит создать условия, когда голодные и запуганные малороссийские солдаты будут знать свои перспективы в России и смогут отказаться от выполнения преступных приказов командования карательной операции, — пояснил свою инициативу Михаил Дегтярев. — Это поможет им избежать неконституционного трибунала в своей стране, а в России получить необходимые условия для адаптации. Вместе с этим понизится и угроза для мирных граждан на востоке Украины.

Ярким примером, по словам Дегтярева, можно считать поступок адмирала Дениса Березовского, который отказался подчиняться незаконным властям Украины и, перейдя на сторону России, стал замкомандующего Черноморским флотом России.

Как отметил законодатель, уже не раз на востоке Украины, где продолжаются столкновения между нацгвардией и регулярными частями, с одной стороны, и ополченцами — с другой, военнослужащие отказывались выполнять приказы, которые представляли угрозу жизни мирного населения.

При этом отказ от приказа грозит военнослужащим возбуждением уголовного дела и трибуналом или, как в одном из случаев, расправой со стороны добровольческих батальонов нацгвардии, деятельность которых расследует СКР на причастность к преступлениям против мирных граждан.

В начале августа в Ивано-Франковске был осужден на 5 месяцев лишения свободы один из военнослужащих, который отказался направиться на восток страны для борьбы с ополчением.

— У призывников, которые не хотят воевать со своим народом по приказу Киева, в таких условиях есть выбор — отказаться от выполнения приказов и оказаться за решеткой или перейти в Россию и попросить убежища, — сказал Дегтярев. — При этом есть проблема, что они не знают того, что ждет их в России, — и многие опасаются перехода.

4 августа российские пограничники предоставили 438 украинским военным гуманитарный коридор в Россию, чтобы те смогли выйти из окружения ополченцев и сохранить жизни. Часть солдат вернулась на Украину, большая часть осталась в России в специально созданном для них временном лагере.

По мнению члена комитета ГД по обороне Виктора Водолацкого, в случае с группой украинских военных, которым позволили вернуться на Украину, Россия должна была принимать более жесткие меры.

— Мы дали этим солдатам выйти из окружения, создав коридор. Через день часть из них вернулась на Украину снова воевать. Такого мы позволять не должны. А для тех, кто прибыл в Россию и перешел к мирной жизни в нашей стране, должны создаваться все необходимые условия, — сказал Водолацкий.

Бывший замкомандующего федеральными силами на Северном Кавказе Борис Подопригора заметил, что в истории не редки случаи, когда страна предоставляет убежище военным из соседнего государства.

— Что касается коридора для 438 солдат Украины, то мы не могли им отказать, так как не находимся с ними в состоянии войны. Не пожелавших остаться в России мы не имели никакого права удерживать, — рассказал Подопригора. — В истории есть почти аналогичный пример, когда во второй половине 1993 года часть военных Афганистана перешла на территорию Таджикистана. Среди них было 12–15 генералов. Позже часть осталась в Таджикистане, часть даже перебралась в РФ, а некоторые вернулись и подверглись преследованиям на родине. Как мне кажется, и украинцы, которые вернулись сейчас к себе, будут иметь проблемы.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments